О карьерном росте, выходе из найма и реализации собственных проектов

Как я зуб выдирал или почему важно праздновать свои победы

Как я зуб выдирал или почему важно праздновать свои победы
Вышли с младшим сыном из детской зубной поликлиники – вырвали ему зуб. Не успела за нами закрыться дверь, как он, вытирая рукавом остатки слёз, говорит: «Пап, пошли игрушку купим».

Я ему: «Вот, приучила тебя мама за всё игрушки просить».

А он мне такой: «А тебе разве маленькому не покупали после врача?».

Светофор только загорелся красным, ждать нам предстояло 60 секунд …

Было мне лет 5-6, год 83 или 84. Это была обычная советская поликлиника: и общий осмотр и зубной – всё было рядом.

Дверь кабинета отварилась и из него вышла очередная зареванная жертва, тоже примерно моего возраста. «Теперь мы» – сказала мама и потащила меня в кабинет.

Как я ни упирался, а они, все-таки, усадили меня в это жуткое белое кресло, направив в лицо свои испепеляющие прожектора. Дальше моё сопротивление только нарастало – минут 10 ушло на то, чтобы открыть мне рот и впихнуть в него какой-то наркоз.

После этого в руках у врача заблестели плоскогубцы-зубодеры – я вертелся, отталкивался, сжимал рот и одновременно кусался как только мог … И тут случилось для меня невозможное: молодая девушка, помощница врача, попросила мою маму сходить в регистратуру и принести оттуда какие-то документы. С врачом я остался один на один.

Железная зубодерка таки проникла в мой рот, обхватила зуб и начала своё медленное убийственное вращение.

Зуб вытащили наполовину, но он всё еще продолжал цепляться за мою плоть. Врач вынул свои щипцы, откачал кровь, провел рукой по своему лбу, будто вытирая пот, выдохнул и снова взялся за зубодерку, приближаясь к моему рту.

И здесь я не выдержал – громче заревев белугой, выскочил из кресла, оттолкнул врача и ринулся вон из кабинета.

Стоя посреди зала и не находя глазами маму, я орал как сирена, предупреждающая о вражеских самолетах.

Ожидающие своей очереди дети смотрели на меня с ужасом, некоторые зажимали уши. Мой рот уже успел наполниться кровью, которую я лужей выплюнул на белую плитку поликлиники. Страх смотрящих на меня детей достиг апогея и они почти одновременно начала орать не хуже меня.

Эту симфонию ужаса не могли остановить ни мамаши детей, ни сбежавшиеся из всех кабинетов врачи, ни моя вернувшаяся из регистратуры мама. Сам случай надолго запомнился всем его участникам. А вот я совершенно не помню, как меня вернули в кабинет и выкорчевали зуб окончательно.

И не помню я, купили ли мне тогда какую-либо игрушку за все эти мучения или нет ...

Это отсутствие воспоминаний во всей данной истории является самым важным.
Ведь как мы сохраняем воспоминания? Мы не компьютер, чтобы фиксировать все в точности и реальной последовательности. В отношении какого-либо переживания мы храним память только о его пике и его финале. Всё промежуточное чаще всего забываем. А сам вывод об этом переживании – было ли нам хорошо, плохо или никак – делаем, путем усреднения пика и финала.

Именно по этой причине у хитрых частных врачей на столе стоит вазочка с конфетам. Потребление сладостей зафиксирует в сознании ребенка положительный «вкусный» финал от визита к врачу. Усреднение «сотрет» из его памяти часть минут волнения и боли, а общий результат будет не таким уж и страшным.

В ветеринарной клинике, в которую я вожу на прививки своего хаски, тоже по итогу его балуют каким-то сухарями. Клиника ведь хочет, чтобы мы к ним вернулись, а, значит, собака (да и хозяин тоже) должна уйти с позитивным настроем.

Именно поэтому надо отмечать свои победы, которым предшествовали серьезные трудности. Именно поэтому надо давать тринадцатую зарплату в конце трудного года. Именно поэтому на своих консультациях, когда мы с клиентом обсуждаем его выход из найма в собственные проекты, я всегда задаю вопрос: «Что вы сделаете с первыми заработанными деньгами?». И когда они отвечают: «Я реинвестирую их в развитие дела», то я нарочно делаю круглые глаза и говорю: «Нет, нет и еще раз нет! Вы потратите эти деньги с максимальным для себя удовольствием».

На светофоре зажегся зеленый свет. Я повернулся к ближайшему прохожему: «Не подскажете, где здесь детский магазин?».

«Да знаю я», одернул меня пришедший в себя отпрыск: «Там вон. Мы с мамой всё время туда заходим».